Четверо против желтой лихорадки

История желтоватой лихорадки также богата именами докторов, рисковавших собственной жизнью и даже отдававших ее, чтоб разгадать загадку этой страшной заболевания и отыскать средства для ее искоренения. Разумеется, это были отважные, готовые к самопожертвованию люди, превосходившие своим мужеством многих из числа тех, кто во время войны получил заслугу «За храбрость перед врагами». Вобщем Четверо против желтой лихорадки, это относится ко всем докторам, вступившим в борьбу против заболеваний и в особенности против заразных.

Неувязка зания желтоватой лихорадки, этого страшного заболевания, сопровождающегося высочайшей температурой, желтухой и кровавой рвотой, еще за длительное время до эры бактериологии вдохновляла неких докторов к проведению опытов на для себя. Так, доктор Четверо против желтой лихорадки Натан Поттер из Балтиморы (он жил с 1770 по 1843 год) предугадывал заразные характеристики желтоватой лихорадки. Чтоб убедиться в справедливости этого догадки, он произвел опыт на для себя. Сейчас ясно, что он выбрал пути, которые, как сейчас понятно, не могут привести к решению вопроса. Но это не преуменьшает его достойного Четверо против желтой лихорадки признания мужества.

В один прекрасный момент (известна даже дата этого действия — 20 сентября 1797 года) он омочил платок в поту умирающего от желтоватой лихорадки, обернул им голову и проспал так всю ночь. Разумеется, он, как и многие в то время, подразумевал, что испарения хворого содействуют переносу инфекции. Когда же опыт не отдал результата, Поттер Четверо против желтой лихорадки надрезал для себя кожу и втер пот хворого в это место. Таким макаром доктор желал сделать для себя прививку по эталону оспенной. Так как и этот опыт остался безрезультативным, он сделал третью попытку: ввел для себя гной из абсцесса, показавшегося у 1-го из нездоровых желтоватой лихорадкой, что также не Четверо против желтой лихорадки вызвало заболевания.

Выше уже говорилось об опыте Валли. Схожие опыты были поставлены пару лет спустя французским доктором И.Л. Гюйоном, служившим на Мартинике, большенном полуострове Вест-Индии. Сохранился протокол этих опытов. 1-ый опыт был предпринят Гюйоном 18 июня 1822 года в присутствии докторов и аптекарей. Он надел рубаху заболевшего желтоватой лихорадкой Четверо против желтой лихорадки бойца, насквозь пропитанную позже. После чего одним из докторов были изготовлены мелкие надрезы на его руках с таким расчетом, чтоб яд, который, как предполагалось, находился в рубахе, мог просочиться через ранки в организм.

Двенадцать дней спустя был произведен новый опыт. Гюйон испил некое количество темной массы, которой Четверо против желтой лихорадки вырвало хворого; не считая того, часть этой массы была втерта ему в руки и тем введена в организм. Некоторое количество дней спустя Гюйон предпринял 3-ий аналогичный опыт, а потом 4-ый. Но все эти опыты не вели к заболеванию и, таким макаром, не содействовали выяснению природы желтоватой лихорадки.

Тогда были проведены Четверо против желтой лихорадки опыты другого рода. Докторы уже догадывались, что желтоватая лихорадка — заразное болезнь. Правда, ничего больше об этой заболевания понятно не было. Знали только, что это страшная болезнь, которую можно отнести к более небезопасным для жизни, лицезрели, что она всераспространена исключительно в горячих низменностях Центральной Америки, на южном побережье Четверо против желтой лихорадки Северной Америки и на западе Африки, в то время как городка, расположенные высоко в горах, ею не поражаются. Наблюдалось также, что желтоватая лихорадка предпочитает болотистые места и что обильный дождик либо даже пришествие прохладного времени года могут покончить с эпидемией. Этим сведения о желтоватой лихорадке исчерпывались.

Еще приблизительно в Четверо против желтой лихорадки 1900 году многие считали, что причина появления эпидемии желтоватой лихорадки кроется в испарениях земли, в неведомых миазмах и ядовитых субстанциях. Но конкретно в конце века группа из 4 докторов взялась за полную ликвидацию желтоватой лихорадки. Эти четыре доктора были готовы дать во власть неприятеля свои собственные тела, чтоб при помощи опытов на Четверо против желтой лихорадки для себя узнать предпосылки желтоватой лихорадки.

Эта величавая четверка состояла из Аристида Аграмонте, родившегося в 1869 году; Джеймса Кэррола, родившегося в 1854 году; Джесса Ласеара, родившегося в 1866 году, и Вальтера Рида, 1851 года рождения. Нужно также отметить Карлоса Финлея, который был существенно старше их. Он хотя и не принадлежал к комиссии 4, но Четверо против желтой лихорадки был одним из ее основных участников. Конкретно он дал подсказку ей верный путь исследования.

Доктор Финлей родился в 1833 году. Он был отпрыском доктора, шотландца по происхождению, который вкупе со собственной супругой француженкой переселился на Кубу. Собственного отпрыска они выслали во Францию, где он воспитывался в школах Руана.

Когда во Четверо против желтой лихорадки Франции вспыхнула холера, молодой Финлей тяжело захворал, и после излечения предки забрали его к для себя на Кубу, чтоб дать возможность отдохнуть в кругу семьи. Оправившись после заболевания, Финлей приступил к исследованию медицины в Северной Америке, получил степень доктора и основался в Гаване. Тут его скоро оценили не столько из Четверо против желтой лихорадки-за докторских талантов, хотя он и обладал ими, в особенности как врач-окулист, сколько из-за хорошего нрава. В Гаване он познакомился с яростью желтоватой лихорадки, и с 25-го года жизни это болезнь стало главной темой его исследовательских работ, которую он с той поры не оставлял.

Скоро Четверо против желтой лихорадки у него появилась собственная теория этой заболевания: «Воздух, — гласил он, — порождает заразу, потому что часто содержит очень много щелочи и потому вызывает желтоватую лихорадку». Эта теория, естественно, не могла никого уверить, хотя Финлей и выложил ее в Академии. Но некое время спустя он изменил свою точку зрения. Она стала Четверо против желтой лихорадки совсем другой: переносчиками желтоватой лихорадки, утверждал он сейчас, служат комары, Stegomya fasciata, встречающиеся в этих местах и доставляющие всем жителям настолько много проблем. Потому комаров нужно уничтожать. В 1881 году он высказал свою догадку опять в Академии, да и эта теория не встретила поддержки. Всем было достаточно финлеевских теорий. Он 20 лет боролся Четверо против желтой лихорадки, отстаивая свою точку зрения: знакомил с ней все влиятельные организации, ставил опыт за опытом, сажал к для себя на кожу комаров, насосавшихся крови нездоровых желтоватой лихорадкой, находил людей, готовых участвовать в опытах добровольно либо за плату. Да и он сам и другие участники опытов оставались бодрствующими. Сейчас понятно, как прав Четверо против желтой лихорадки был Финлей, но понятно также и то, почему его опыты были неудачны.

Желтоватую лихорадку — вирусное болезнь — разносят вправду комары, после того как совместно с кровью укушенного ими хворого получат и вирус. Но комар не сходу становится переносчиком желтоватой лихорадки: только по прошествии 12-ти дней, за которые вирус Четверо против желтой лихорадки успевает развиться в теле насекомого, укус комара может послужить предпосылкой заболевания другого человека.

Чтоб вызвать инфецирование, Финлей был должен бы изолировать собственных комаров на двенадцать дней после того, как они вдосталь напились крови хворого, и только позже выпустить их на себя либо других людей — объектов опыта. В данном Четверо против желтой лихорадки случае он стал бы человеком, который разгадал загадку желтоватой лихорадки.

Невзирая на беду, Финлей был признан и ценим как спец по желтоватой лихорадке. Во время испано-американской войны начальник санитарной службы североамериканской армии, генерал Гео М. Штернберг, обеспокоенный большенными потерями в войсках на Кубе из-за болезней желтоватой лихорадкой, сделал специальную комиссию Четверо против желтой лихорадки, которая занялась изысканием способов борьбы против этой заболевания. В состав комиссии вошли четыре ранее нареченных докторов. И здесь Финлей выступил перед членами комиссии с сообщением о собственных взорах на желтоватую лихорадку и о роли комаров в ее распространении. Его выслушали с энтузиазмом.

Тогда было уже обширно Четверо против желтой лихорадки понятно исследование о путях появления малярийной инфекции, принадлежавшее медику Россу, который исследовал определенный тип комаров и признал его «виновным» в переносе инфекции. Потому предположение, что и на Кубе комары являются виновниками заболевания желтоватой лихорадкой, было признано полностью применимым и, во всяком случае, достойным кропотливого исследования. Сообщение Финлея, которое он дополнил Четверо против желтой лихорадки тем, что передал комиссии яичка подозреваемых комаров, значительно содействовало победе над желтоватой лихорадкой. Финлей погиб в возрасте 82 лет окруженный всеобщим почтением. В Гаване ему установлен монумент: мраморная фигура Финлея, который посиживает с книжкой в руках. У его ног — коленопреклоненный гений признательного населения земли, протягивающий ему лавровый венок — знак бессмертия.

Такой Четверо против желтой лихорадки был Финлей, служивший членам комиссии в качестве советника и давший им важные указания. Управляющим комиссии был назначен Вальтер Рид. В Европе это имя практически непонятно: что знают люди о тех, кого они должны благодарить за величавые деяния! Еще в студенческие годы Рид показал огромные возможности. В 16 лет у него появилась Четверо против желтой лихорадки идея поступить на мед факультет в Виргинии, но из-за юности его не приняли. «Но если я все таки приду на экзамен и выдержу его, признаете вы меня тогда достойным?» — спросил он смело. Декан ответил: «Да, признаем». Три года спустя он вновь явился на экзамены.

Рид работал с усердием Четверо против желтой лихорадки, казавшимся просто-таки неописуемым. Сдав экзамен, он отправился в New-york, чтоб и там получить степень доктора медицины. Позже он работал в разных местах помощником, и, в конце концов как это нередко случается в жизни юного человека, судьба стала перед ним в симпатичном виде девицы, разбудившей в нем Четверо против желтой лихорадки любовь и намерение сделать семью. Он стал военным доктором. В конце концов это была внушительная должность. Как-то он спросил собственного начальника, головного доктора, следует ли ему жениться на данный момент либо сначала поехать в гарнизон, расположенный в далеких районах Запада. «Поезжайте на данный момент, — ответил главный Четверо против желтой лихорадки доктор, — какого-либо гарнизонного майора наверное разобьет паралич, и вы привезете его в New-york. Тогда вы и можете тут жениться». Риду этот совет показался ненадежным, и он пренебрег им, отпраздновав женитьбу немедля. Как позже выяснилось, ему пришлось бы ожидать тринадцать лет, пока в форту, где он служил, один из офицеров не Четверо против желтой лихорадки сошел с мозга.

Рид страстно вожделел перевестись на работу в другое место, где бы он был поближе к центрам мед мысли. В конце концов ему пошли навстречу и командировали в Балтимору, где находились огромные поликлиники, в каких вместе с иным можно было познакомиться с захватывающей юный Четверо против желтой лихорадки отраслью мед науки — бактериологией. Рид так основательно исследовал там бактериологию, что его скоро назначили доктором бактериологии в военно-медицинской академии в Вашингтоне. С этого момента с кочевой жизнью военного доктора было покончено, и Рид мог заняться научной работой.

Очень скоро его начала заинтересовывать неувязка желтоватой лихорадки. Итальянец Санарелли открыл к этому Четверо против желтой лихорадки времени бактерию, которую он выдавал за возбудителя желтоватой лихорадки. В работе, написанной вместе с Кэрролом, Рид обосновал, что этот микроорганизм встречается всюду и не имеет никакого дела к желтоватой лихорадке. И это было верно: эпидемии желтоватой лихорадки уносили настолько много жертв, что было надо находить реального возбудителя заболевания Четверо против желтой лихорадки. В 1900 году Рида поставили во главе комиссии, которая должна была направиться в Гавану, чтоб изучить эпидемии на месте. «Мы должны отыскать возбудителя!» Это было не приказом выше, а повелением сердца, которому нельзя не последовать. Как уже говорилось выше, Рида аккомпанировали Джеймс Кэррол, который также был бактериологом, узнаваемый спец по насекомым Джесс Четверо против желтой лихорадки В. Ласеар и патолог Аграмонте.

Об Аграмонте нужно сказать, что он был единственным кубинцем в этой комиссии. Он родился в 1869 году в семье известного в свое время генерала повстанцев, павшего в 1872 году в бою. После чего семья переехала в Северную Америку. В Нью-Йорке Аристид изучал медицину, стал Четверо против желтой лихорадки медиком, продолжил свое образование, приемущественно в области патологии и бактериологии, и, в конце концов, вступил в армию в качестве военного доктора. Во время испано-американской войны он зарекомендовал себя как бактериолог.

Так как он был кубинцем по происхождению, его использовали на Кубе, где было довольно способностей для Четверо против желтой лихорадки исследования заразных заболеваний. В Пинар дель Рио посреди гарнизона, насчитывавшего 800 человек, разразилась эпидемия, которая, по определению докторов, являлась тяжеленной формой малярии. Аграмонте, но, утверждал, что это желтоватая лихорадка. Другие докторы жарко оспаривали его точку зрения. Но начальникам приглянулась решительность, с которой доктор отстаивал свое мировоззрение. Производили воспоминание и успехи, которые сопутствовали Четверо против желтой лихорадки принятым им мерам. Аграмонте становится управляющим армейской лаборатории, и когда в мае 1900 года составлялась комиссия по борьбе с желтоватой лихорадкой, он был введен в нее в качестве патолога.

Итак, все четыре были совместно, и борьба началась. Она велась поначалу в городке Пинар дель Рио, где находились военные бараки, в каких Четверо против желтой лихорадки помещались многие нездоровые желтоватой лихорадкой. В общем было отмечено 30 5 случаев заболевания желтоватой лихорадкой. Одиннадцать нездоровых погибли. При всем этом было установлено, что никто из находившихся при их докторов и мед сестер, также парней, стиравших белье погибших и нездоровых, не захворал. Таким макаром, предположение о передаче инфекции методом соприкосновения с Четверо против желтой лихорадки нездоровыми было исключено.

Потом произошел таковой случаи: 6 июня в городскую кутузку расположили человека, который находился в одной камере с восемью другими заключенными. 12 июня, другими словами некоторое количество дней спустя, он захворал желтоватой лихорадкой и погиб. Но никто из его соседей по камере не захворал. Стало ясно: он не мог Четверо против желтой лихорадки заразиться в камере, потому что в данном случае захворали бы и другие. Зараза не могла появиться в самой камере. Но навязывалось предположение, что в окно залетело насекомое и своим укусом вызвало у заключенного желтоватую лихорадку. Когда это предположение было исследовано, появилось и другое: по-видимому, меж Четверо против желтой лихорадки заразой, другими словами возможным укусом насекомого (коль скоро оно является носителем инфекции) и началом заболевания должно пройти некоторое количество дней.

В это время прибыл Финлей и передал Ласеару, который был в комиссии спецом по насекомым, конверт с яичками комаров, служивших, по его воззрению, переносчиками желтоватой лихорадки. Для окончательного разрешения препядствия оставался Четверо против желтой лихорадки один путь — опыт на человеке. Необходимо, гласили докторы, подвергнуть хворого желтоватой лихорадкой укусам заранее здоровых комаров и позже, когда они досыта насосутся крови, высадить на кожу здорового человека и ожидать. Это был очень страшный опыт, потому что смертность от желтоватой лихорадки составляла 30, 50 и даже 70 процентов. Таким макаром, возможность Четверо против желтой лихорадки остаться в живых была не так велика. Никто не соглашался подвергнуть себя укусам комаров и тем угрозы заболевания желтоватой лихорадкой. Потому члены комиссии решили проводить опыты на для себя. 1-ый начал Ласеар. Ведь эта неувязка занимала его издавна, и, не считая того, как считали, у него больше шансов на благополучный Четверо против желтой лихорадки финал опыта, потому что он много раз препарировал погибших от желтоватой лихорадки.

Итак, Ласеар посадил для себя на руку комаров, сосавших перед этим кровь хворого желтоватой лихорадкой. Фуррор был равен нулю. Тогда еще не знали, что должно пройти определенное время, пока вызывающий желтоватую лихорадку вирус разовьется в телах Четверо против желтой лихорадки комаров. Вот поэтому Ласеар остался здоров. Некоторое количество дней спустя он повторил опыт на добровольцах и на самом для себя.

13 сентября 1900 года, когда он работал в лазарете Лас Анимас в Гаване, на его руку сел комар, и доктор преднамеренно не согнал его. Он точно не знал, был ли это один из Четверо против желтой лихорадки числа тех небезопасных комаров, на которых направляли его внимание Финлей, либо какой-нибудь другой. Вроде бы то ни было, он тихо отдал себя укусить и ожидал. Пятью деньками позднее Ласеар ощутил себя нездоровым и лег в лазарет. Вечерком его впервой лихорадило, через два часа озноб повторился Четверо против желтой лихорадки. Потом температура поднялась до 40 градусов. Кэррол изучил его кровь, предполагая отыскать в ней бактерий малярии, но не отыскал, изучил снова, снова ничего не отыскал. Но он был сейчас уверен, что это желтоватая лихорадка, и распорядился перевести Ласеара в изолированный барак.

Ласеар сам прекрасно сознавал всю серьезность заболевания. Он передал Четверо против желтой лихорадки Кэрролу все свои записи и устно сказал те наблюдения и мысли о желтоватой лихорадке, которые еще не успел записать. Болезнь стремительно заходила в обыденное русло. Кэррол написал потом доклад о заболевании Ласеара, в каком говорится последующее: «Я никогда не забуду озабоченного выражения глаз тяжело хворого коллеги, когда на 3-ий либо 4-ый денек Четверо против желтой лихорадки я лицезрел его в последний раз. Конвульсивные сокращения диафрагмы демонстрировали, что предстояла несчастная кровавая рвота, и нездоровой знал эти симптомы очень отлично...» Последняя запись в истории заболевания говорила: «Смерть нашего коллеги, о котором мы глубоко скорбим, наступила вечерком 25 сентября».

Ласеар погиб очень юным, ему было всего 34 года. Он Четверо против желтой лихорадки оставил двоих деток, младшего из которых никогда не лицезрел. Кэррол предназначил ему в собственном докладе последующие слова: «Он добровольно дал свою перспективную жизнь для того, чтоб тыщи людей в странах юга не умирали».

Его память почтили особенным образом. Правительство Соединенных Штатов назвало его именованием батарею береговой артиллерии в Балтиморе, а Четверо против желтой лихорадки когда Рид сделал новый лагерь больничных бараков, он именовал его «Кемп Ласеар». Тут борьба против желтоватой лихорадки была доведена до конца.

Но еще до заболевания Ласеар участвовал в опыте, который поставил на для себя Кэррол. В конце лета Рид был должен покинуть станцию по борьбе с Четверо против желтой лихорадки желтоватой лихорадкой, чтоб сделать в Вашингтоне доклад о собственных работах. Он оставил поручение продолжать работы, и Кэррол, этот бравый боец, на данный момент же явился к Ласеару и предоставил себя в его распоряжение для проведения опыта. Он желал дать комарам Ласеара закусать себя после того, как они напились крови Четверо против желтой лихорадки хворого желтоватой лихорадкой.

Нет сомнения в том, что Кэррол также является личностью, достойной романа. Он был на три года молодее Рида, родился в Великобритании, в возрасте пятнадцати лет уехал в Канаду, где работал лесорубом в глухих лесах.

В 20-летнем возрасте он вступил в североамериканскую армию, естественно, обычным бойцом. Но в Четверо против желтой лихорадки его полку был военный доктор доктор Пильчер, который распознал в Кэрроле незаурядную личность. Он достигнул, чтоб Кэррола прикомандировали к нему, и начал учить его мед познаниям. В 1886 году он сумел приступить к постоянным занятиям медициной и, в конце концов, стал медиком в Балтиморе. Позже его — Кэррол все еще был бойцом Четверо против желтой лихорадки — откомандировали в военно-медицинскую академию, где он познакомился со своим начальником медиком Ридом, оказавшим огромное воздействие на его судьбу. По распоряжению Рида его включили в состав комиссии, которая отчаливала на Кубу.

Опыт, для которого Кэррол предложил себя, был проведен 27 августа. Некоторое количество дней спустя у него начался Четверо против желтой лихорадки озноб, и Ласеар положил его в палату для нездоровых желтоватой лихорадкой. Кэррол тяжело захворал. В диагнозе — желтоватая лихорадка можно было не колебаться. В течение нескольких дней Кэррол находился в смертельной угрозы, потом пришло улучшение, жар спал, и он был спасен для собственной семьи и науки.

Сохранились некие записи, составленные им для собственного Четверо против желтой лихорадки шефа, головного доктора Рида. В 1-ые деньки после укусов подозреваемыми комарами Кэррол еще сохранял шутливый стиль: «Если в теории комаров есть нечто верное, то я получил приличную дозу желтоватой лихорадки». После излечения он писал: «На основании собственного опыта я могу жарко советовать применение в первой стадии заболевания недолговременных Четверо против желтой лихорадки горчичных ванн для ног, как это считали полезным еще Штернберг и практически все другие исследователи трудности желтоватой лихорадки. В моем случае они были использованы в первый раз на 3-ий денек заболевания, и я никогда не забуду их деяния. Через полчаса после ножной ванны я ощутил, лежа под Четверо против желтой лихорадки томными сероватыми одеялами, неожиданную острую боль и спазмы в сердечко. Было такое чувство, как будто сердечко вырастает и ширится и через мгновение, когда наступит момент расслабления, остановится совершенно. К счастью, это состояние продолжалось недолго. Это был единственный раз, когда я ощущал, что моей жизни угрожает опасность».

Когда Кэррол в Четверо против желтой лихорадки период излечения проглядел заметки, которые вела себе отлично знакомая с желтоватой лихорадкой мед сестра, то прочитал в их последующее: «Пациент утверждает, что захворал от укуса комара. Он очевидно бредит». Это соответствовало правде, потому что Кэррол вправду гласил об этом в бреду. Позже он очень гордился этим тестом и говорил каждому, что Четверо против желтой лихорадки был первым, на ком экспериментальным методом обосновали, что комар может служить переносчиком желтоватой лихорадки. «При этом дома у меня была супруга и пятеро малышей. Бег моих мыслей в томные деньки кризиса можно пережить, но не описать».

31 августа, в денек, когда Кэррол слег, Ласеар поставил очередной опыт на бойце Четверо против желтой лихорадки, который добровольно вызвался на это. Его также кусали комары, сосавшие кровь нездоровых. Человек захворал, но в легкой форме. Он оздоровел ранее, чем Кэррол.

Последовали другие опыты. Находились добровольцы, но не они все были идеалистами. Некие соглашались только поэтому, что получали за это двести баксов. Одна из мед сестер добровольно согласилась на Четверо против желтой лихорадки опыт: она стала жертвой собственной готовности служить науке.

Кубинский доктор, доктор Аграмонте, управлял лабораторией и был прозектором комиссии. Он был должен проводить бактериологические исследования и препарировать погибших. Он оставался членом комиссии, пока Рид и Кэррол работали на Кубе. Позже Аграмонте занимал другие должности и достигнул огромных фурроров в Четверо против желтой лихорадки борьбе с эпидемиями на Кубе.

После возвращения Рида из Вашингтона опыты начали проводиться систематически. Следует упомянуть имя бойца Киссингера, который бескорыстно предоставил себя для проведения опытов. Он позволил закусать себя комарам, которые за две-три недели ранее сосали кровь хворого желтоватой лихорадкой. Через девять с половиной дней Четверо против желтой лихорадки он захворал.

Последующее открытие, изготовленное комиссией, заключалось в том, что инъекция свежайшей крови хворого желтоватой лихорадкой, произведенная другому лицу, также ведет к заболеванию. Отсюда появилось предположение, что кровь хворого желтоватой лихорадкой содержит возбудителей этой заболевания либо их яд.

После установления всех этих фактов Рид сумел возвратиться в Северную Америку. Стоящая перед Четверо против желтой лихорадки ним задачка была решена, и Рида чествовали как героя. Он кратковременно пережил собственный триумф. Хотя ему исполнился только 51 год, его здоровье было совсем подорвано. Он не мог заниматься творческой работой, чтение лекций перевоплотился для него в пытку. Не умопомрачительно потому, что, заболев осенью аппендицитом, он не перенес операции и погиб Четверо против желтой лихорадки 22 ноября 1902 года. Его Похоронили в Вашингтоне с воинскими почестями.

Малярия

История борьбы с желтоватой лихорадкой и другими томными заразными болезнями подобна пьесе либо полному драматизма роману, в каком много геройских глав. Как и в случае с желтоватой лихорадкой, основная трудность для исследователя заключалась в том, чтоб найти насекомое, являющееся Четверо против желтой лихорадки переносчиком заболевания и предпосылкой ее предстоящего распространения. Но в этом типичном романе, естественно, не было, как это бывает в обыденных детективных романах, ни показаний очевидцев, ни разных версий, ни описаний воспримет. Тут все было непонятно. Приходилось идти в мгле, на ощупь, рассматривая одну улику за другой, всегда вроде Четверо против желтой лихорадки бы сужая кольцо вокруг правонарушителя, пока, в конце концов, при помощи разных тестов и опытов на для себя цепь доказательств не замыкалась и можно было сказать: «Мы отыскали его».

История борьбы с малярией очень богата напряженными драматическими ситуациями. Ее главные действующие лица — британец Рональд Росс, служивший военным доктором в Четверо против желтой лихорадки Индии, и итальянец Джиованни Батиста Грасси. Грасси исследовал сначала зоологию, потом медицину и в особенности много занимался вопросами борьбы с малярией, этой более всераспространенной тропической заболеванием, которая в те годы и еще много лет спустя оставалась для итальянской медицины важной неувязкой. Росс и Грасси — два основных героя этой истории, но рядом Четверо против желтой лихорадки с ними можно именовать еще несколько имен докторов, много сделавших для того, чтоб изучить природу этой заболевания и тем отыскать средства ее искоренения.

Назовем Альфонса Лаверана, который нашел в крови нездоровых малярией серповидные образования и установил, что они являются возбудителями заболевания.

Потом эти мельчайшие организмы были Четверо против желтой лихорадки названы его именованием. Это простые одноклеточные существа с маленькими отростками в виде жгутиков. В то время, когда эти существа были обнаружены, другими словами в 1880 году, никто еще не знал, каким методом они попадают в кровь людей и многих животных. Только немногие догадывались о том, что определенную роль тут играют комары, но эта Четверо против желтой лихорадки гипотеза еще не была доказана подтверждениями и потому делилась далековато не всеми. Обосновать это в главном смог Росс. Остальное доделал Грасси.

Эти два человека, заслужившие лавровый венок от признательных современников и потомков, необыкновенно отличались друг от друга. Росс (он был на три года молодее Грасси) — это Четверо против желтой лихорадки человек, в каком научное честолюбие уживалось с пылкой фантазией и любовью к поэзии. Сначала его научная деятельность протекала достаточно вяло, но когда неувязка малярии всецело захватила его, Росс стал учить ее упрямо, не отступая, невзирая на все препятствия и трудности. Ему посчастливилось отыскать неплохого друга и советчика в лице хорошего знатока москитов Четверо против желтой лихорадки — Патрика Менсона, который был намного старше его. Менсон не только лишь помогал Россу хорошим советом в работе, да и вселял в него уверенность, когда казалось, что работа зашла в тупик. Без помощи Менсона Росс, безусловно, не смог бы достигнуть фуррора, потому что опыта у него было малость Четверо против желтой лихорадки, а научные зания достаточно умеренные.

Совершенно другое с итальянцем. Грасси был отлично вооружен познаниями. С молодых лет он занимался зоологией, специализируясь на червяках, комарах и других беспозвоночных. Поочередный ученый, Грасси не писал ни стихов, ни романов. Микроскопирование удовлетворяло его полностью. И, пожалуй, он был прав, говоря потом о Четверо против желтой лихорадки Россе, что тот вскрыл суть и пути распространения только птичьей малярии, но не малярии, которой хворают люди. Последнее сделал конкретно Грасси. И все таки лучше, если б создатели работ об исследователях малярии отмечали их общий вклад в развитие науки, а не спорили с раздражением о том, чья работа была важнее.

Первым Четверо против желтой лихорадки, кто отважился изучить малярию при помощи опыта на самом для себя, был помощник Росса — юный доктор Аппиа. Его опыт прост. Он отдал себя покусать комарам, которые перед этим сосали кровь малярийного хворого. Но опыт непонятно по каким причинам не удался. Возможно, условия постановки опыта не были на сто процентов соблюдены Четверо против желтой лихорадки. Это происходило в 1895 году в Индии, в форте Секундарабад, поблизости Хайдарабада, где Росс в то время нес военную службу.

Год спустя в Италии Грасси повторил этот опыт на для себя. По этому поводу он писал: «Когда я занялся исследованием малярии, я считал нужным сделать опыты на Четверо против желтой лихорадки людях. Но я был не в состоянии преодолеть внутренний протест, который всегда вызывали и до настоящего времени вызывают во мне любые опыты на человеке, способные причинить ему вред. Потому я решил произвести 1-ый опыт на самом себе».

В один из сентябрьских дней 1896 года Грасси поручил изловить несколько комаров в помещении малярийного лазарета Четверо против желтой лихорадки Локате Триульци. Потом он принес этих комаров домой и выпустил в собственной спальне, за ранее приняв меры предосторожности, чтоб комары не могли попасть в другие комнаты. Но некие комары все таки просочились в соседнюю со спальней Грасси комнату, в какой находились его мама и сестра. Грасси и Четверо против желтой лихорадки его мама были укушены комарами, но не захворали. Когда спустя некое время, а конкретно в 1898 году, он опять занялся схожими тестами, то решил привлечь лиц, добровольно согласившихся участвовать в опытах, потому что к тому времени уже было установлено, что болезнь можно подавить, если вовремя сделать нужное исцеление. Заразить себя Четверо против желтой лихорадки самого он не отважился, считая, что это только задержит последующие исследования.

Выполнить 1-ое предумышленное инфецирование малярией средством укуса комара удалось ученику Грасси — доктору Амиго Биньями в Болонье. В 1908 году он смог обосновать, что комар анофелес (малярийный комар), за ранее всосавший кровь малярийного хворого, может заразить здорового человека. Понятно также Четверо против желтой лихорадки имя хворого, зараженного в экспериментальных целях. Его звали Золя. Итак, Биньями достигнул таких же результатов в исследовании малярии как заболевания человека, каких упрямым трудом удалось достигнуть Рональду Россу в исследовании птичьей малярии. Все таки другие исследования задачи малярии у человека связаны с именованием Грасси.

Но в те времена результаты опытов становились Четверо против желтой лихорадки известными докторам в далеких странах с огромным запозданием. Потому не умопомрачительно, что, невзирая на уже достигнутые результаты, в различных местах проводились опыты подобного рода. Многие докторы подвергали себя укусам малярийных комаров, чтоб при помощи таких тестов на для себя выяснить правду о малярии. Известны имена неких докторов Четверо против желтой лихорадки, совершивших такие опыты и заболевших малярией.

Посреди тех, кто смелыми опытами на для себя пробовал раскрыть потаенны малярии, следует особо упомянуть имя Патрика Менсона, того самого спеца по москитам, который советами и моральной поддержкой смог почти во всем посодействовать Рональду Россу.

Менсон родился в 1844 году в Шотландии. Еще школьником Четверо против желтой лихорадки он показал особенный энтузиазм к препарированию животных. В один прекрасный момент он убил кошку и потом тайком на чердаке родительского дома препарировал, как устроен ее «внутренний механизм». При вскрытии он, к собственному величавому изумлению, нашел в ее желудке ленточного червя. Существование схожих вещей было для него полной неожиданностью, и это Четверо против желтой лихорадки событие, как Менсон гласил потом, явилось прологом к предстоящим исследованиям.

Ими он занялся позднее, когда по совету собственного брата занял место доктора в китайской портовой таможне на полуострове Тайвань. 20 три года он работал в Китае, стал известным доктором и ученым, конкретно узнал многие тропические заболевания и составил для себя имя Четверо против желтой лихорадки как исследователь нитчатки. В то время докторы еще ничего не знали о большенном семействе нитчатых червей — филярий, ведущих паразитическую деятельность в тропиках в крови человека и неких животных. Эмбрионы филярий развиваются некое время в крови, а потом в виде еще не оформившихся малеханьких червей расселяются в организме, принося большой Четверо против желтой лихорадки вред.

Но понятно было, что собой представляет слоновая болезнь, либо элефантиазис, когда, к примеру, ноги опухают так, что их невольно ассоциируют со слоновыми. Встречались люди, у каких очень опухал и так выдавался вперед животик, что нездоровой мог, к примеру, использовать его как стол. Известны были ужасные заболевания Четверо против желтой лихорадки нижних конечностей, глазные заболевания, приводившие к полной слепоте. Но никто не подозревал, что виновники этих недугов — черви. И только Менсону удалось это установить методом долгих исследовательских работ, часто с риском для жизни.

Если б его в один прекрасный момент застигнули при вскрытии трупа либо, еще того ужаснее, на Четверо против желтой лихорадки кладбище, где Менсон под покровом ночи вырезал часть ноги погибшего, чтоб потом дома препарировать и разглядеть под микроскопом, он рисковал быть линчеванным китайцами, невзирая на все их почтение к нему, как к доктору. Ведь для китайцев мертвые — священны. И когда он проделывал то же самое с какой-либо птицей, к Четверо против желтой лихорадки примеру с жаворонком, он подвергался не наименьшему риску. Китайцы считали, что в этой птице могла поселиться душа дорогого им погибшего. Вскрывая труп, Менсон наносил ей тяжкое оскорбление. Но ничто не могло помешать Патрику Менсону продолжать свои исследования, в каких огромную помощь ему оказывал брат.

Патрик Менсон нашел, что филярии Четверо против желтой лихорадки, обитающие в крови хворого, в конце концов попадают в тончайшие кровяные сосуды — капилляры, через которые из-за собственных размеров пройти не в состоянии. На этой стадии развития филярии группируются в типичных мешотчатых оболочках. Эти мешочки застревают в капиллярах, что и приводит к образованию огромных опухолей, которые превращают конечности в аморфные Четверо против желтой лихорадки колонны, а животы в «столы», о которых говорилось ранее. Менсон отваживался даже делать операции этих непонятных масс, чем заслужил глубокую благодарность местного населения. Менсона, очевидно, заинтересовывал также вопрос: как попадают эти черви в человеческий организм. Кто их переносчик? Кто промежный владелец этих паразитов? Ведь должен же быть таковой Четверо против желтой лихорадки, его не может не быть.

На этот счет у Менсона имелись некие гипотезы, и он решил подтвердить их наблюдениями и подтверждениями. В Амое, где он работал, этим болезнью мучился по последней мере каждый десятый обитатель. Менсон стал проводить наблюдения за одними и теми же нездоровыми в дневное и ночное время Четверо против желтой лихорадки. При всем этом он установил, что ночкой в крови хворого наблюдалось существенно больше филярий, чем деньком. Как следует, у их был собственный ритм жизни, своя периодичность. Обследуя хворого, который по роду собственной деятельности деньком спал, а ночкой работал, Менсон увидел, что в данном случае периодичность была оборотной. Видимо, филярии приспосабливались Четверо против желтой лихорадки к ритму жизни хворого. Менсон представил, что ночкой в организме вырабатываются вещества, нужные для филярий. Правда, можно было представить и оборотное: деньком вследствие усиленной работы мускул высвобождаются вещества, затрудняющие движение эмбрионов филярий по кровяным сосудам.

Тут появлялся очередной суровый вопрос. Совсем разумеется, что эмбрионы, рождаемые самкой филярией Четверо против желтой лихорадки, не могут развиваться в крови человека. В неприятном случае в организме хворого развелось бы столько паразитов, что они, даже не успев развиться вполне, просто-напросто сожрали бы весь организм. Таким макаром, размышлял дальше Менсон, размножение этих червей должно происходить в каком-то другом живом существе, скорее всего в насекомом. И Четверо против желтой лихорадки тут опять на разум приходили комары. Кстати, китайцы, которые отлично знали, как мучаются обитатели горячих государств от всякого рода комаров и москитов, придерживались того же представления.

Свои опыты, чтоб раскрыть эту загадку, Менсон провел еще в августе 1877 года. Это подтверждает, что он ранее других повел свои исследования в Четверо против желтой лихорадки правильном направлении. Очевидно, и другие ученые уже работали в то время над этой неувязкой. Назовем, например, Тимоти Р. Льюиса, Джозефа Банкрофта и Томаса Коббольда. Но настоящим пионером науки в этой области справедливо считается Менсон.

Свои исследования он проводил на китайце, болевшем нитчаткой и, как следует, носившем внутри себя этого ужасного Четверо против желтой лихорадки червяка. Менсон укладывал хворого спать под противомоскитной сетью и впускал под нее москитов. Днем он этих москитов опять вылавливал. Если его теория верна, то москиты, всосавшие ночкой кровь хворого нитчаткой, должны были заразиться. Сейчас задачка состояла в том, чтоб как можно подольше сохранить жизнь подопытных москитов и дать Четверо против желтой лихорадки находящимся в их эмбрионам развиться. Но, невзирая на все усилия, ему удалось поддержать их существование менее 5 дней. Как Менсон ни старался, но решить делему их питания не удавалось. Москиты нуждались в свежайшей крови, которую они добыли бы для себя сами, но этого Менсон не мог им предоставить. И москиты погибали Четверо против желтой лихорадки.

Но, пока они были живые, Менсон препарировал их 1-го за другим: сейчас 1-го, завтра другого, послезавтра третьего и т.д.. В их организме, в каком согласно его догадкам должны были быть эмбрионы возбудителей нитчатки, Менсона сначала заинтересовывал, очевидно, желудок. Там он возлагал надежды отыскать то, что находил. Скальпелем ему служило Четверо против желтой лихорадки писчее перо — самый подходящий инструмент для этой операции.


chetire-zamera-prityazanij-i-gotovnosti-borotsya-za-ih-dostizhenie.html
chetirehchlennij-chelovek-zemli.html
chetirehmernie-vektori-impulsa-i-sili.html